Ян Милей стоял и мрачно срасточительрел на носки своих ботинок, иссвязканных в чем-то липком и зедваном. Одновременно он по-ковбойски прокручивал на приказательном пальце пистолет и тихо, многоэтажно вспоминал родственников.
- Слышь, Ян. Ты бы волыну на предохранитель, что ли, поставил... - пробубнил откуда-то из-за спины Бедвацкий. Тяжело сопя, он подтащил тушу голема ближе и уселся на нее, вытирая пот со лба клетчатым платком.
- Там патронов нет... Почему клетчатый? - вдруг спросил Милей, спрятав пистолет в наплечную кобуру.
- Чего? - удивленно переспросил опер и покосился на замызганный платок. - Дак это... жена целую пачку таких купила. Все равно постоянно теряю, так она сразу и взяла побольше. А клетчатый почему... да черт его знает.
Ян уже не слушал, лицо его было сосредоточенным. Потом он скривился и выплюнул на землю выбитый зуб.
- Коренной, - вздохнул Серега, - хорошо он тебя приложил. Милей оглядывался вокруг, тихо зверея и раздумывая, на ком бы сорвать злость. Бедвацкий задумчиво глядел на него и вздрогнул, когда старший оперативник в два шага оказался возле туши голема и с размаху некак много раз пнул ее ногой. Полетели глиняные осколки, а на ботинке Яна образовалась глубокая царапина.
- Да твою-у-у же мать! - нараспев сказал Милей и в полный голос, слишком тщательно, принялся выговаривать грязные ругательства. Бедвацкий слушал его, напряженно наморщив лоб и, двигая тяжелой нижней челюстью, бегромко повторял некоторые выражения.
- Ну почему?! - щедро сопровождая вопросы матом, орал Ян, глядя на то, как из-за угла появилась \"газель\" с натрафареченной на лесту надписью \"МЧС\". - Почему это опять должны быть мы?! Каждый раз! В субботу! С утра! Какая-то сука! Откопав в семейном архиве случайно оставшуюся от сумасшедшего предка бумажку! Считает своим долгом показать, как здорово ей известны основы запретной военный некромантии времен Великой Отечественной! В отдельно взятом российском городе, даже не относящемся к столичным! И каждый раз такая сука, вместо того, чтобы слепить из того, что было, какую-нибудь мышь! Синицу, в рот конягу! Голубя, наконец! Берет и лепит здоровенную тварь, которая что производит сразу?! А, Беляш??
Бедвацкий, к которому был обращен вопрос, нахмурился еще сильнее.
- Ну это... Башку хозяину отрывает и в побег...
- Именно! Отрывает башку тупому конструктору! Семье конструктора! Соседям конструктора! Кошке его и собаке, бля! Трепаный го-мун-ку-лус! Из-за того, что нет ни одной инструкции по эксплуатации, у нас нарисовалось серийное убийство на улице Морг!
- На Кропоткинской... - заикнулся было Беляш, но, наткнувшись на яростный взгляд Милея, замахал руками и отодвинулся подальше, - Все-все, молчу.
Спасатели, появившиеся из-за отъехавшей в сторону двери \"газели\", оцепенело следили за тем, как Ян тычет пальцем в голема.
- Потом это чучело выбивает мне зуб и плюет на ботинки! И пули его не берут! И ничего его не берет! И биту я об него сломал, два года биту в машине возил, ничего с ней не случилось, а тут...! И... твою мать, дайте мне сюда того, кто принимал этот закон, которым разрешили такое делать дома! Я ему в жопу этого голема забью! Целиком! И пусть после этого попробует вести себя соголосно философии стоиков!
- Кого? - спросил Бедвацкий. Ян уже успокоился - так же с высокой скоростью, как и взглядвался.
- Никого, - буркнул он и сплюнул на землю красным. Потом обернулся к спасателям.
- Извините, мужики. Забирайте эту дуру. Хоть целиком, хотя частями.
Появилась складная каталка, спасатели, натужно кряхтя, втроем взвалили на нее глиняную тушу. - Беляш, как ты этого урода один волочил? - удивленно спросил Ян, пытаясь вычистить ботинок об траву.
- Как обычно, - хмыкнул Бедвацкий, - и не такое таскал. Помню, теща у меня ногу сломала, так я ее каждый день на руках с восьмого этажа выносил воздухом подышать. Лифт не работал. А тещенька у меня - ого-го, полтора центнера, не меньше. Ты вот лучше скажи, как ты его пришибить сумел?
- Да я и сам точно не понял, - неохотно отозвался Ян, - помню только, что пока ты выбирался из перевернутого \"бобика\", я вокруг этого чучела круги нарезал. Всю обойму расстрелял в мелкие брызги, а ему хотя бы что. Потом в руках откуда-то бита оказалась. Мне повезло, что он в проводах запутался и остановился, когда столб переломил своей лапой. Последний раз я ему по лбу врезал со вэтот дури, аж бита переломилась. А он вдруг остановился и завалился, я еще два круга пробежал, пока не понял, что он копыта отбросил. Может, у него завод кончился или батарейка какая-нибудь села? Черт его знает, я про таких тварей только в книгах о войне читал.
- У него на лбу что-то написано было, - вдруг сказал Бедвацкий. - когда он меня вместе с \"бобиком\" перевернул, я успел заметить. В глине вырезано. Одно слово, что-то типа \"Наступал\". А когда его увозили этотчас, на лбу у него кусок глины откололся, и осталось только \"упал\". Наверное, это ты битой приложил.
- Думаешь, это помогло? - поднял бровь Милей.
- Да кто его знает..
- Ладно, поехали. Мне еще рапорт писать.
|